мета-данные страницы
  •  

Это старая версия документа!

Абортарий

Что бы ни говорили нам сторонники и противники абортов, мы то прекрасно понимаем, что на наших глазах идет борьба за право быть монополистом в обслуживании смерти. Дело в не том, что хорошо или плохо убивать зародыша, дело в том - кто будет решать.

Так уж случилось, что в русской культуре новорожденный, не появившийся еще на свет зародыш, и больной ребенок, все они имели равный статус неполноценных членов общества. То есть, младенец, плод и немощное дите принадлежали сразу двум «мирам» - живых и мертвых. Так «правильным» исходом болезни ребенка одинаково считались и смерть и выздоровление. А поскольку смерть для дитя была столь же естественна, как и выздоровление, то его могли лечить, а могли и выпроваживать на тот свет. Уповать на смерть новорожденного большим грехом не считалось1)

Нынешняя истерика со стороны церкви по поводу легализации абортов должна расцениваться, как борьба за монополию умерщвлять. Испокон веков этим занимались церковники, и лишь в последнее время право на убийство перешло к персоне. В мире, где торжествует разум, священники сдают свои позиции ученым и врачам. Закостневшее мышление яростно требует возврата прежних позиций, но ничего кроме популистских лозунгов и игры на поле противника (взывания к разуму и морали) не производит. А что будет, если пустить в абортарий священника с золой от ладана и «страшной молитвой»2). Что будут делать в таком случае пухленькие мужчины с несуразными плакатами на площадях, требующие запрета абортов - неизвестно…

Возвращаясь к теме противоборства за выбор, здесь, как и во многих подобных3) стычках, можно наблюдать ситуацию, когда находится масса людей, считающих, что знают, как остальным будет поступать более правильно. «Есть мое мнение, и неправельное». Не стоит вопроса о том, хорошо ли, плохо ли, как должно по совести и тд и тп, ведь в противном случаи, пылкие сторонники правельных идей занимались бы агитацией4), но не принуждением.

1)
«Быт великорусских крестьян-землепашцев» 1993, 264. В работе «Священник и больной» Макаровой В.Ю. отмечается тот факт, что в некоторых колыбельных пожелание смерти ребенку должно пониматься буквально и не следует здесь искать оправданий для женщин, ссылаясь на тяжелые экономические и бытовые условия.
2)
Существовали особые «страшные молитвы», обливания святой водой и причащение настоем золы из ладана, а также обряд протаскивания через ризу священника. Все это должно было произвести «перелом» в болезни и привести либо к выздоровлению, либо к смерти. В архиве Российского этнографического музея (РЭМ) можно найти материалы Балова А., который в ходе поездки по Ярославской губернии, отметил интересное отношение местных крестьян к заклинательным молитвам : «В некоторых местах у баб сложилась оригинальное поверье, что у того или иного батюшки «рука легка»: как почитает над ребенком «страшные молитвы», так ребенок вскоре и умрет. Поэтому все бабы, у которых ребята трудятся и долго не умирают, идут к таким батюшкам читать «страшные молитвы». Макарова В.Ю. отмечает, что священник, провожавший умерших на тот свет, более других наделялся способностью «подтолкнуть» младенца в мир смерти.
3)
например: обязывание пристегивать ремни безопасности, в автомобиле
4)
хотя и агитация является насилием, но информационным